Сказка «ГОРШЕНЯ»


Захотелось раз царю Ивану Василечу знать, кто в его царстве-государстве разумнее всех будет. Собрал он именитых своих людей: бояр, вельмож, воевод, купцов да попов и загадал им три загадки.

— Кто на свете всех щедрее?

— Кто всех быстрее?

— И что на свете всего хуже?

Стали именитые люди отгадывать царские загадки. Отгадывали, отгадывали – не могли отгадать. Каждый своё несет, а всё без толку.

В ту самую пору проезжал мим царских палат – Горшеня, да покрикивал:

— Кому горшки глиняные? Кому тарелочки?

Услышал царь Иван Василеч и приказал привезти Горшеню. Может он поумнее бояр да попов будет? Выбежали из палат именитые люди, бросились к Горшене.

— Эй, стой, погоди.

Остановился Горшеня и спрашивает.

— Зачем я понадобился?

Говорят ему именитые люди.

— Хочет царь-государь Иван Василеч тебе три загадки загадать.

— Какие загадки.

— А вот такие и такие.

— Эээй, — говорит Горшеня. Разве это загадки?

Стали бояре да вельможи выспрашивать Горшеню.

— Скажи да скажи отгадки.

— Нет, — отвечает Горшеня. Меня царь зовёт, сам к нему и пойду, сам ему и отгадки скажу.

Принялись они тогда подкупать Горшеню, стали обещать ему злата, серебра. А Горшеня на своём стоит.

— Лучше и не просите. Одному царю скажу.

Нечего делать – ввели они его в царские палаты белокаменные. Поставили перед царём Иваном Васильевичем.

— Здорово, Горшенюшка, — говорит царь.

— Здорово, великий государь.

— А не отгадаешь ли ты, Горшенюшка, мою первую загадку. Кто на свете всех щедрее? Вот мои бояре, воеводы да попы говорят, что я щедрее всех буду. Ты что скажешь?

— А я скажу, царь-государь, что щедрее всех земля. Что ни живёт, что ни растёт – всех она питает.

— Молодец, Горшенюшка. Правильно отгадал. А вот и вторая моя загадка: кто всех быстрее? Мои именитые люди по разному отвечают. Кто говорит конь его быстрее всех, кто – собака борзая, кто – сокол, кто – заяц. Какая твоя отгадка будет?

— Не то они говорят, царь-государь. Быстрее всего мысли. Мыслью весь мир в миг облетишь.

— И этот ответ хорош. А как ты третью мою загадку отгадаешь? Что на свете хуже всего? Один боярин соседа своего называет, другой – жену злую.

— Бестолку их ответы, царь-государь. От дурного соседа можно уйти, злую жену укротить можно. А вот от дурного разума никуда не уйдёшь, нигде не спрячешься. Всё с тобою будет. Видно дурной разум хуже всего на свете.

Похвалил царь Иван Васильевич Горшеню.

— Умён, разумен ты, Горшенюшка. Слушай, ты для меня, я для тебя. Скажи, чем тебя наградить.

— Ничего мне не надо, царь-государь. А коли твоя царская милость будет – сделай запрет продавать на пятьдесят миль глиняные горшки и тарелки. Никто бы тут кроме меня не продавал их. И я буду этим очень доволен.

— Хорошо, Горшенюшка, будь, по-твоему. И ещё я тебе загадки скажу. Прилетят к тебе гуси – сумей по пёрышку выдернуть.

— Сумею, царь-государь.

Именитые люди слушают – ничего понять не могут. Уехал Горшеня, а царь Иван Васильевич на другой же день издал приказ, чтобы у всех бояр, у всех воевод, купцов да попов не было посуды – ни золотой, ни серебряной, ни оловянной, ни медной, ни деревянной, а была бы только глиняная. Сам проверю, как мой приказ исполнять будут. А горшеня в то время дома сидел, да работал рук не покладая. Знай лепит и обжигает горшки да тарелочки. Целый воз наделал. А как закончил работу – повёз свой товар в город на торжище. Только приехал на торжище – кинулись к нему со всех сторон покупщики. Да не простые люди, а всё князья да бояре, воеводы да попы. Один другого локтями отталкивают, любую цену дают. Горшеня не успевает деньги получать. После всех бежит главный боярин. Пузо как бочка, борода как лопата.

— Хорош ли товар, Горшенюшка?

— Хорош.

— Просим покорно. Много ли у тебя осталось?

— Да не так уж много. Сегодня на мои горшки да тарелки большой спрос.

— Продай мне всё, что у тебя на возу осталось.

— Купи.

— А во сколько горшок ценишь?

— Пятьдесят рубликов.

— Что ты?! В своём ли ты уме? Я в ином месте куплю, два гроша заплачу.

— Твоя воля.

Выругался главный боярин и ушёл с торжища. Побегал, поискал, нигде глиняных горшков не нашёл. Вернулся обратно.

— Ну, как, Горшеня, одумался? Какую цену назначаешь?

— Сто рублей за горшок.

— Как сто рублей? Видно с ума ты сошёл.

— Сошёл или нет, а цена горшку сто рублей.

— Ах, ты такой-сякой. Оставайся ты тут со своими горшками.

Покричал и ушёл. Походил, походил боярин по рынку и думает: кто знает, а вдруг ко мне сам царь-государь пожалует, а у меня ни одного глиняного горшочка нет. Тогда смотри и головы лишишься. Опять вернулся.

— Ну, Горшеня, сколько же горшок стоит?

— А теперь ни за какие деньги не продам. Связи меня на себе – уважу тебя, без платы горшок дам. А не повезёшь – другой охотник найдётся. Сегодня на мой товар большой спрос.

Видит боярин, деваться некуда. Платить за горшок сто рублей жалко, без горшка остаться боязно. Думал-думал боярин, да делать нечего.

— Ладно, — говорит. Повезу.

Выпряг горшеня лошадь. На место неё поставил в оглоблю боярина, запряг.

— Нооо. Поехали.

Пыхтит боярин, отдувается. А сам везёт да везёт Горшеню. Горшеня кнутиком помахивает да во весь голос песню поёт. Вёз-вёз боярин и спрашивает.

— Да коих же мест везти тебя?

— Вези хоть до царского дворца.

Весело поёт Горшеня. А возле дворца ещё громче запел. По песне его царь Иван Васильевич его и узнал.

— Это видно мой Горшеня едет.

Выглянул в окошко, говорит.

— Здравствуй, Горшенюшка. С приездом.

— Благодарствую, царь-государь.

— Да на ком ты едешь?

— На дурном разуме.

— Ну, молодец ты, Горшеня. Истинно молодец. А как, гуси прилетали?

— Прилетали, царь-государь.

— Сумел по пёрышку выдернуть?

— Сумел, царь-государь. Да ещё по золотому.

— Ну, входи в палаты, гостем будешь.

Посадил царь Иван Васильевич возле себя, стал его потчевать. А бояре да именитые люди сидят, косо на Горшеню посматривают, а сами сговариваются. Как бы на него царский гнев, немилость направить. И затеяли они игру. Боярин, что на самом конце стола сидел, ударил наотмашь по щеке другого и сказал.

— Передай дальше.

Тот размахнулся, соседа своего ударил и те же слова говорит.

— Передай дальше.

Так и пошло от одного к другому и дошло до Горшени. Ударил его главный боярин по щеке и говорит.

— Передай дальше.

Радуются все, ловко они Горшеню подвели. Ничего ему не остаётся, как самого царя-государя ударить. А Горшеня, не будь глуп, размахнулся со всей силы – БАЦ, главного боярина по щеке.

— Передай обратно.

Засмеялся царь Иван Васильевич и говорит.

— Опять ты, Горшенюшка, догадливее всех оказался. Довольно тебе глину месить. Разувай-ка ты лапти, сбрасывай кафтан, надевай-ка сапоги да одежду моего главного боярина. А ты боярин обувайся в Горшенины лапти, одевайся в его кафтан, отправляйся горшки лепить. Только вот не знаю, хватит ли у тебя на это ума-разума.

Вариант 2

Один, слышь, царь велел созвать со всего царства всех, сколь ни есть, бар, всех-на-всех к себе, и вот этим делом-то заганул им загадку: — Нуте-ка, кто из вас отганёт? Загану я вам загадку: кто на свете лютей и злоедливей,- говорит,- всех? Вот они думали-думали, думали-думали, ганали-ганали, и то думали и сё думали — всяко прикидывали, знашь, кабы отгануть. Нет, вишь, никто не отганул. Вот царь их и отпустил, отпустил и наказал: — Вот тогда-то, смотрите, вы опять этим делом-то ко мне придите. Вот, знашь, меж этим временем-то один из этих бар, очень дошлый, стал везде выспрашивать, кто что ему на это скажет? Уж он и к купцам-то, и к торгашам-то, и к нашему-то брату всяко прилаживался: охота, знашь, узнать как ни есть да отгануть царску-то загадку. Вот один горшеня, что, знашь, горшки продает, и выискался. — Я, слышь, сумею отгануть эту загадку! — Ну скажи, как? — Нет, не скажу, а самому царю отгану. Вот он всяко стал к нему прилаживаться: — Вот то и то тебе, братец, дам! — И денег-то ему супил, и всяку всячину ему представлял. Нету, горшеня стоял в одном, да и полно: что самому царю, так отгану, беспременно отгану, опричь — никому! Так с тем и отошел от него барин, что ни в жисть, говорит, не скажу никому, опричь самого царя. Вот как опять, знашь, сызнова собрались бары-то к царю, и никто опять не отганул загадку-то, тут барин-от тот и сказал: — Ваше-де царское величество! Я знаю одного горшеню, он,- говорит,- отганёт вам эту загадку. Вот царь велел позвать горшеню. Вот этим делом-то пришел горшеня к царю и говорит: — Ваше царское величество! Лютей, — говорит, — и злоедливей всего на свете казна. Она очень всем завидлива: из-за нее пуще всего все, слышь, бранятся, дерутся, убивают до смерти друг дружку: в иную пору режут ножами, а не то так иным делом. Хоть, — говорит, — с голоду околевай, ступай по миру, проси милостыню, да, того гляди, — у нищего-то суму отымут, как мало-мальски побольше кусочков наберешь, коим грехом еще сдобненьких. Да что и говорить, ваше царское величество, из-за нее и вам, слышь, лихости вволю достается. — Так, братец, так! — сказал царь. — Ты отганул, — говорит, — загадку, чем, слышь, мне тебя наградить? — Ничего не надо, ваше царское величество! — Хошь ли чего, крестьянин? Я тебе, слышь, дам. — Не надо, — говорит горшеня, — а коли ваша царска милость будет, — говорит, — сделай запрет продавать горшки вот на столько-то верст отсюдова: никто бы тут, опричь меня, не продавал их. — Хорошо! — говорит царь и указал сделать запрет продавать там горшки всем, опричь его. Горшеня вот как справен стал от горшков, что на диво! А вот как царь, знашь, в прибыль ему сказал, чтоб никто к нему не являлся без горшка, то один из бар, скупой-прескупой, стал торговать у него горшок. Он говорит: — Горшок стоит пятьдесят рублев. — Что ты, слышь, в уме ли? — говорит барин. — В уме, — говорит горшеня. — Ну, я в ином месте куплю, — говорит барин. После приходит: — Ну, слышь, дай мне один горшок! — Возьми, давай сто рублев за него, — говорит горшеня. — Как сто рублев? С ума, что ли, — говорит, — сошел? — Сошел али нет, а горшок стоит сто рублев. — Ах ты, проклятый! Оставайся со своим горшком! — И ушел опять тот барин. Уж думал он без горшка сходить к царю, да обдумался: — Нехорошо, слышь, я приду к нему один, без горшка. Сызнова воротился. — Ну, — говорит, — давай горшок: вот тебе сто рублев. — Нет, он стоит теперь полторы сотни рублев, — говорит горшеня. — Ах ты, окаянный! — Нет, я не окаянный, а меньше не возьму. — Ну, продай мне весь завод: что возьмешь за него? — Ни за какие деньги не продам, а коли хошь — даром отдам тебе: довези меня, -говорит, -на себе верхом к царю. Барин-то был очень скуп и оченно завидлив, согласился на это и повез горшеню на себе верхом к царю. У горшени руки-то в глине, а ноги-то в лаптях торчали клином. Царь увидал, засмеялся: — Ха-ха-ха!.. Ба! Да это ты! (Узнал, слышь, барина-то, да и горшеню-то.) Как так? — Да вот то и то, — рассказал горшеня обо всем царю. — Ну, братец, снимай, слышь, все с себя и надевай на барина, а ты (барину-то сказал) скидай все свое платье и отдай ему: он теперь будет барином на твоем месте в вотчине, а ты будь заместо его горшенею.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *